Евгений ДОГА: "Я - последний романтик"

О нем написаны книги, сняты документальные фильмы, сделано множество телепередач. В Кишиневе его имя носят школа, где маэстро учился музыке, и пешеходная улица. А во Вселенной, между Сатурном и Марсом, есть малая планета № 10504, которая названа в честь народного артиста СССР, лауреата Государственной премии СССР, академика 5 академий, гениального композитора Евгения Дмитриевича Доги.

- Евгений Дмитриевич, "Новогодняя" - одна из первых ваших песен, написанных в 1950-е. Что вы почувствовали, услышав ее на молдавском радио?

- О, выпендривался перед "однокамерниками" по общежитию… Я учился тогда в Кишиневской консерватории и жил в общежитии. У меня были очень хорошие друзья. Мы много читали, порой до утра. В то время многие авторы были для нас недоступны, но мы охмурили библиотекаршу, и она выдавала нам Есенина, Ахматову, Булгакова, Пастернака… А в ту новогоднюю ночь, с 31 декабря на 1 января 1957 года, мы решили дождаться шести часов утра, когда начнет работать радиостанция, и послушать мою песню. Она прозвучала, правда, ни названия, ни фамилии автора не объявили. Но мы-то с друзьями знали, что это моя "Новогодняя", и были счастливы.

- Вы часто вспоминаете студенческие годы?

- Замечательное было время. Учеба в консерватории - трудный, но очень интересный период моей жизни. Мне очень повезло с учителями. Это старые профессора, которые прошли венскую и бухарестскую школы. Я помню итальянца Пабло Бочини, мы его звали Павел Иванович, который в шесть утра приходил в класс, садился за рояль и играл. Он был для нас примером во всем. Очень важно, кто тебя учит…

Помню, как по прошествии времени меня пригласили в Кишиневскую консерваторию на встречу со студентами и преподавателями. Предоставили слово. Я встаю и говорю: "Консерватория не дала мне никаких знаний" - и делаю паузу. Ох, сейчас, думаю, все на меня набросятся. Но в зале воцарилась тишина. И я продолжаю: "Консерватория дала мне больше, чем знания, она дала мне ключи к знаниям". И в зале начались овации… К сожалению, сегодня не только студенты, но и многие преподаватели этого не понимают. Вся жизнь человека - накопление знаний и энергии, и данный процесс начинается в школе. Уверен, что образование определяет качество общества.

- Вы как-то сказали, что не вы пришли в музыку, а музыка поглотила вас, "втянула своей красотой", "заняла всю жизнь"…

- Эта музыка жизнь у меня отняла (Смеется)! И я благодарю Бога за то, что музыка - и есть моя жизнь. Вот, говорят, что сначала было слово. Думаете, Адам объяснялся Еве в любви словами? Да нет же! Сначала были звуки, и об этом свидетельствует язык животных.

- А как у вас рождаются звуки, из которых складываются божественные мелодии? Как приходит вдохновение?

- Вдохновение - это накопление огромнейшей энергии и радости. Оно, как вулкан, кипит, бурлит и вырывается, рождая то состояние, в котором появляются образы и звуки. А как это происходит - тайна. Не было бы тайны, не было бы и искусства, любви, литературы. Тайна - это перспектива движения вперед, это познание, которое всегда приносит радость. Тайна - это огонь, потуши его, и все погибнет. Человек живет благодаря тайне.

- Значит, ваш легендарный вальс "Мой ласковый и нежный зверь", который вы написали в усадьбе Мусина-Пушкина в Валуеве, дремал-дремал и в одну из ночей "выбухнул"?

- Я написал его за несколько часов, но складывался он полгода. А может, все с детства накапливалось. Кто знает? Я до сих пор этого не понимаю. Когда музыканты начали стучать смычками… Конечно, приятно читать такие отзывы, но меня это настораживает, пугает. После такого успеха трудно держать планку. Поэтому я доволен, что потом был "Граммофон", который опередил "Моего ласкового и нежного зверя" на 11 очков. Эти два вальса вошли в ТОП-200 лучших классических произведений всех времен, начиная с Баха и до сегодняшнего дня. А всего я написал 75 вальсов. Но судьба музыки, как и судьба человека, складывается по-разному: есть прекрасные талантливые люди, а у них "не сложилось". А бывает все наоборот. В музыке то же самое. Все определяет энергия.

- И, наверное, время?

- Я никогда не оглядывался назад, не интересовался судьбой написанных ранее произведений. Поэтому меня удивила 19-летняя вокалистка Алиса Супронова, исполнившая мою песню "Человеческий голос", которую я написал на стихотворение Роберта Рождественского полвека назад. Это набат гениального поэта, с которым он обращается к людям с призывом сохранить планету. Хорошо спела Алиса, но здесь нужна другая аранжировка. В музыке должен быть пульс времени и ритм сердца.

- Кстати, о времени. В фильме "Мария Мирабела", для которого вы когда-то написали музыку, девочка просит Короля часов остановить хоть на мгновение время. А вы не хотели бы его остановить?

- В жизни так много интересного, вот только жаль, что время летит очень быстро. Один идиот придумал календарь, другой - часы, а нам из-за них постоянно не хватает времени. Более того, почему-то стрелка этих часов (показывает на свои часы, которые висят на кухне. - Прим. ред.), как топор, который пых-пых - и с каждым ударом отсекает частицу нашей жизни. А раз отсекает, значит, это не стрелка (стрела идет по прямой), а меч. У меня столько написано музыки, о которой никто не знает. Я сам недавно начал собирать партитуры: семь шкафов забито нотами и пять - просто в хаосе. Чтобы все обработать и систематизировать, нужно еще две-три жизни.

- Евгений Дмитриевич, вы давали концерты в самых престижных залах у нас и за рубежом. Какие выступления больше всего запомнились?

- Концертов у меня всегда было много. Я выступал в Большом зале Московской консерватории, в Концертном зале имени Чайковского, в Зальцбурге и Вене, где играл Моцарт и выступали австрийские короли, в Париже, Анкаре, Канаде, США - это все не проходит бесследно. В советское время были прекрасные традиции - поездки по комсомольским стройкам. Я изучил всю страну вдоль и поперек. Бывал в самых отдаленных уголках, и это была потрясающая школа знаний. Тайга, Заполярье, Дальний Восток, Якутия, где нас кусали огромные комары, Соловецкие острова, со своей страшной историей и особой энергетикой… Помню, как в тайге я попросился с концертом в самую глубинку, куда меня везли на тракторе. Знаете, на всю жизнь запомнил тех девять человек, для которых мы играли. Как горели их глаза! Это были потрясающие люди! Вообще, я символист и романтик или романтический символист. С детства слушал Рахманинова, Верди, Прокофьева…

- А западной музыкой в молодости увлекались?

- Я всегда любил советскую музыку, Дунаевского, например, и до сих пор являюсь сторонником советской романтики. Мне она очень близка. Может, это и заложило основу моего творчества. Люблю музыку, которая не оставляет тебя равнодушным, движет, "дергает". Ты не созерцаешь, а заряжаешься активным действием. Конечно, я слушаю и западную музыку, но она меня мало волнует. Хотя я писал музыку к фильму "Казино" с Самсоном Самсоновым по Чейзу в американском стиле и балет "Венансия" в латиноамериканском стиле. Но меня волнует пульс, а там его нет. Я уже много лет не пишу для кино, потому что кино сейчас не мое. У меня 1500 виниловых пластинок, которые я собирал со студенческих времен. Несколько лет назад их украли, но волею судьбы эти пластинки нашлись, правда, в очень плохом состоянии. Я иногда их ставлю и слушаю, хотя сейчас есть все в интернете. С годами я не поменял свои приоритеты.

- Впитав в себя с детства культуру украинского, молдавского, русского и румынского народов, выступая в разных странах земного шара, вы можете себя назвать человеком мира?

- Здесь главное - направлять свои антенны на определенные приоритеты. В детстве, когда я слушал оркестр (тогда еще не знал слова "сочинение"), мечтал придумать что-то такое, что нравилось бы всем. Я и сегодня придерживаюсь тех же принципов: хочу, чтобы мою музыку знали не только в той стране, где я родился и живу. Хочу, чтобы ее знало как можно больше народа и всем она нравилась.

- И вам это удалось. Она нравится не только людям, но и моржам.

- Да, я тоже недавно увидел этот потрясающий видеоролик, на котором на борту парусной лодки в национальном парке "Русская Арктика", недалеко от Оранских островов архипелага Новая Земля, полярник исполняет на баяне вальс "Мой ласковый и нежный зверь". Стая моржей высунула усатые морды из воды и наслаждалась музыкой. А когда баянист закончил играть, моржи начали реветь, требуя продолжения. Забавная картина.

- У вас ведь вышли книги о животных: про кота - "Амур и его амурные дела" и про песика: - "Джой и его собачьи дела". Ваши питомцы живы?

- Коту сейчас 19 лет. А собаки, к сожалению, уже нет. Сейчас пишу книгу про Тузика, который жил у моей мамы. Но щенок оказался волком, и судьба его сложилась трагически.

- Евгений Дмитриевич, говорят, что вы в своих произведениях никогда не ставите точку. Почему?

- Не люблю точек. Точка - это закрытые ворота, а я живу с открытой дверью. Пусть лучше будет многоточие…

Беседу вела Татьяна КАЛМЫКОВА

Новости
Актуально
Статьи
Званый гость
Александр...
Александр...
Колумнистика
Письмо в редакцию