Владимир Познер: Я согласен с Линкольном

Владимир ПознерВладимир Познер - не только автор и создатель авторской телепрограммы, что выходит поздно ночью в начале недели и пользуется при этом огромной популярностью, причем и среди интеллектуалов, на которых она прежде всего ориентирована. Владимир Познер - это, если угодно, "визитная карточка" отечественного телевидения, звезда "голубого экрана" уже в течение многих десятилетий, а самое главное - тот самый "штучный товар", что с грустью принято еще называть "уходяшей натурой"...

Отдельно на плашке

Владимир Владимирович Познер - сын российского еврея-эмигранта и француженки Жеральдин Лютен, родился в 1935 году во Франции. Детство и юность провел там же и в США. Затем, после Второй мировой войны, вместе с родителями вернулся в СССР, где стал знаменитым тележурналистом, писал книги, снимал фильмы, потом работал в течение нескольких лет еще и в США. Сегодня живет в Москве, женат третьим браком, хотя дети, внуки и правнук Познера обосновались вдали от России. Владимир Познер ведет программу своего имени, выступает с лекциями и преподает. Всю жизнь занимается спортом и превосходно готовит. Поет только в своем кругу и обожает джаз.

- Владимир Владимирович, вы говорите на трех языках, жили в трех странах... Кем вы сами себя считаете?

- Я спросил об этом Шимона Переса (выдающийся государственный деятель Израиля. - Прим. авт.), с которым оказался однажды на одном корабле. "Помогите мне определиться, - сказал я ему тогда. - Не могу понять, кто я". "Ну тогда, скорее всего, вы еврей", - ответил он мне. Но когда я был у Стены Плача в центре Иерусалима, куда попал почти сразу же, как стал выездным (то есть это было в конце 80-х годов прошлого века), то ничего не почувствовал. Как никогда не чувствовал себя евреем. Хотя да, мой отец был евреем, эмигрантом из России, впоследствии весьма просоветски настроенным. А мама была француженкой, и родился я в Париже, где прожил совсем немного, после чего мы переехали в США. Так что, пожалуй, я не знаю, кто я и сегодня, но во всяком случае я не чувствую себя русским, а скорее французом и американцем - все-таки я сформировался там, а не здесь - во Франции и в Америке. До приезда в СССР я ведь вообще даже не знал ни слова по-русски.

- Что вам вспоминается из довоенной поры во Франции и в США, где вы жили ?

- Францию я почти не помню. Разве что карусель, на которой катался, прогулки по Люксембургскому саду... В США, разумеется, помню очень многое...

- Вам довелось встретить кого-нибудь из знаменитых американцев?

- Я видел на Нью-Йоркском стадионе президента Рузвельта. Ну а наша домработница, афроамериканка Джулия Коллинз, каждый уик-энд водила меня в Гарлем, где я познакомился с Эллой Фицджеральд, с Луи Армстронгом, Диззи Гиллеспи. Я не только слушал, как они играют джаз, который очень люблю, но и общался с ними.

- Великий скрипач сэр Иегуди Менухин говорил, что евреи восприимчивы к музыке так же, как цыгане, ибо они такие же, как цыгане, постоянные кочевники.

- Я не думаю, что это так, евреи ведь всегда мечтали создать свое государство, они всегда стремились к этому, а не кочевали из одной страны в другую, как цыгане, которые не стремились работать, возделывать землю... Что же касается музыки, скрипки... Тут да, пожалуй, цыгане - замечательные музыканты...

- Музыка была близка вашей семье?

- Мама очень любила музыку. Артур Рубинштейн, Иегуди Менухин, Владимир Горовиц...

- Как вы думаете, почему Горовиц так надолго уходил с подмостков?

- Боялся ошибиться. Как Роберт Фишер, став чемпионом мира, сразу ушел. Он боялся сделать неверный ход, боялся панически. А ведь он, безусловно, был самым гениальным чемпионом мира по шахматам.

- Поговорим о кино. Кажется, с ним еще в Америке был связан и ваш отец...

- Да... Наивное, открытое кино, которого теперь уже нет...

- На смену пришло интригующее кино, например, Стэнли Кубрика, который, кажется, из той же породы "странных", что и Фишер - с его невероятными загадками в его последнем фильме ("С широко закрытыми глазами").

- Искусство вообще нельзя объяснить. Каждый дирижер исполнит Бетховена по-своему, и "Братьев Карамазовых" вы всегда будете читать по-новому. Искусство - тонкая вещь, действующая совсем по иным законам.

- И похоже, сегодня как-то стали об этом забывать…

- Видите ли, сегодня надо, чтобы было быстро. Не более трех минут. Иначе уже не можешь сосредоточиться. Люди стали по-другому читать - и даже чувствовать! Речь сегодня стала рваной и маловразумительной. Многие просто разучились выражать свои мысли, перестали наслаждаться красотой языка. А ведь, согласитесь, что складывание слов и выражение мыслей - это поразительный процесс. Красивый сам по себе.

- И что вы скажете в таком случае о современной журналистике?

- Она в плохом состоянии.

- А что же вы читаете?

- Я читаю "Госпожу Бовари" Флобера, "Попугая Флобера" Барнса, который недавно был у меня в программе, и Новый Завет.

- Ваши программы отличаются завидной смелостью, Эрнст не возражает?

- Иногда он говорил мне: "Если бы вы знали, что мне пришлось выслушать".

- И все же вы не уезжаете из России...

- Я люблю Россию, переживаю за то, что здесь происходит. Хотя мои родственники живут в Германии, куда я изредка выезжаю.

- И не боитесь сплетен, слухов о вас?

- Авраам Линкольн сказал как-то: "Я буду делать все, что могу, как я могу и пока я могу. Если же потом окажется, что я прав, то все слова критиков не будут означать ничего. А если итог будет другим - то 10 ангелов, поющих мне славу, не изменят уже ничего". Я полностью с ним согласен.

Беседу вел Алекс ГРЕЙ