Марина ДОЛГАНОВА: "КОЛХОЗ ИМЕНИ ЛОПЕ ДЕ ВЕГА…"

Конечно, я хотела бы совершить путешествие на машине времени, но только так, чтобы иметь возможность вернуться назад. Однако, похоже, все мы рискуем свалиться в некую параллельную реальность из прошлого насовсем. Например, в те же 30-50-е годы прошлого века, когда аборты были под запретом, а любой абсурд полагалось приветствовать стоя. Или куда-нибудь в век XVIII-XIX, когда церковь фактически диктовала нормы общественной жизни.

Нет, ну в самом деле, какой, мягко говоря, богатой фантазией надо обладать, чтобы всерьез полагать, будто бы запрет абортов и бэби-боксов удержит от рокового шага оказавшуюся в безвыходном положении женщину или непутевую мамашу? А может, кто-то именно этого и добивается? Чтобы больше детей погибали на помойках и в мусоропроводах, а заодно еще и женщин - от рук подпольных повитух? Стоп, ну не может такого быть. Ведь не от врагов же нашей державы подобные инициативы исходят - от уважаемых и даже облеченных властью граждан, от религиозных лидеров опять-таки.

Кстати, о религии. Ни один мыслящий человек, конечно же, не станет сегодня отрицать Высший Разум, который вполне допустимо именовать Богом, однако добровольно-принудительное воцерковление, к которому сегодня со всех сторон подталкивают общество, совсем другое дело. Когда священнослужитель машет кадилом над ядерной боеголовкой это смешно. Но когда на полном серьезе лица ответственные за уровень образования в стране предлагают заменить в школьном курсе литературы Толстого и Достоевского изучением Библии, это уже ни разу не смешно. Так мы скоро на нашей машине времени перенесемся куда-нибудь в 2017-й до нашей эры, не находите?

В советские времена был анекдот про мужиков, которые сидели и думали, как назвать колхоз. И вот один предложил сногсшибательный вариант: "Колхоз имени Лопе де Вега". Что это, собственно, такое, он объяснить, ясное дело, не мог, но звучало красиво и чем-то до боли напоминало ему наше родное, забористое… В кругу моих друзей этот самый колхоз тогда стал синонимом полного абсурда. И что-то нынче он мне все чаще вспоминается.