Алексей БАРВЕНКО: "Картины? Информация к размышлению…"

Жанр Trompe l’oeil , он же обманка, сформировался в XVII веке, и сегодня работающих в нем художников можно пересчитать буквально по пальцам - слишком уж кропотливый это труд, требующий к тому же огромного мастерства. Между тем Алексей Барвенко, член ТСХ России и Международной ассоциации художников и искусствоведов, всю жизнь работает именно в этом неординарном жанре. Полотна мастера по праву пользуются огромным признанием среди ценителей живописи во всем мире и в настоящее время хранятся во многих собраниях и частных коллекциях России, США, Германии, Австрии, Бельгии.

- Алексей Викторович, чем же вас так привлекает тромплёй-обманка?

- Для меня это способ удержать исчезающий мир, визуальная форма ностальгии. Обращаясь в своих работах то к полотнам Леонардо, то к русским иконам, я подчеркиваю связь между ними и одновременно сохраняю облик предметов, объединяющих все уровни времени.

- А вы с самого начала своего творческого пути работали именно в этом жанре?

- Вообще, изначально я начал писать натюрморты. Впервые моя картина была выставлена на молодежной выставке на Кузнецком мосту в 1987 году. Я вернулся из армии, мне было чуть больше 20 лет, и тогда же меня приняли на работу на Комбинат монументально-декоративного искусства. Много работал вместе с отцом, художником Виктором Барвенко, он меня, по сути, всему научил. Мы занимались декоративно-монументальным оформлением интерьеров мозаикой, реставрацией, живописью. Постепенно я сосредоточился над направлением, в котором работаю.

- И что послужило импульсом?

- Когда столкнулся с голландской живописью, меня поразил тот факт, что в заблуждение вводят не картина и не художник, а сама живопись. Например, Рембрандт, современник обманки, поставил во главу угла реальность красочной массы, Караваджо насмеялся над спором обеих реальностей, раз и навсегда оставив зрителя наедине с вопросом, собственно, где есть что. И далее вплоть до неореализма диалог продолжался до тех пор, пока предметная реальность не изменилась настолько радикально, что и у обманки поменялась функция. Из русских художников отметил бы влияние на мое творчество живописца Григория Теплова и графика Федора Толстого. Вообще, я слежу за творчеством современных художников, но могу назвать лишь пять-шесть человек, работающих в этом жанре.

- Как формируются сюжеты картины?

- Скорее, не сюжеты, а темы. Меня привлекает история Москвы, Петербурга, история нашей страны. Очень интересно время Петра Первого, Екатерины Великой. У меня достаточно работ, посвященных именно этим историческим персонажам. Пришлось изучить историю, сопоставить факты, поэтому на полотнах рядом с историческими личностями есть предметы как из их личного обихода, так и символика государственной направленности. Например, картина, на которой изображен всеми забытый инструмент - астролябия, принадлежащий Петру Первому. Сама астролябия хранится в Эрмитаже, чтобы изобразить ее, пришлось копировать ее с натуры. А чтобы запечатлеть на холсте изумительный по своей красоте веер Екатерины, с которым она любила посещать балы и маскарады, читал историческую литературу, где и нашел его изображение. Не знаю, что будет с нашей культурой через двадцать - тридцать лет, но, к сожалению, историей и искусством с каждым годом мы интересуемся все меньше. Недавно ходил на выставку картин вместе с племянником, и, увидев одну из работ, он сказал: "Жесть". Я пытался расспросить его: "А что именно для тебя - жесть?" Но так и не понял, что имелось в виду. Думаю что это будущий критерий оценки любого культурного произведения (Смеется).

- Почему так происходит?

- Все зависит от воспитания. Когда ты только начал разговаривать, а у тебя уже компьютер в руке… У такого ребенка и мозги работают по-другому. Все ведь идет из детства. Если не играть в компьютерные игры, а читать книги, хоть и электронные, то видение будет резко отличаться от общего уровня. Поэтому важно приучать детей читать хорошую литературу, ходить на выставки. И очень важно остановиться возле картины и попросить ребенка подумать.

- В ваших композициях часто можно встретить изображение ключа и хлеба. С чем это связано?

- Ключ - это символично. Ключ от пространства, открытие Нового. Есть много символов, понимаемых без труда. Роза - любовь. Часы символизируют время. Хлеб рядом с ликом православного святого - это необходимость поддерживать чистоту духа, нравственность. Люблю работать с символикой, она своеобразный культурный шифр, но я не изображаю символы где попало, такие вещи пишутся только к месту. Кстати, другая моя любимая тема - это ботаника. Некоторые работы я посвятил основателю ботаники Карлу Линнею, а еще попытался на холсте передать таинственную и загадочную жизнь цветов, то, как они взаимодействуют друг с другом. По сути, мои картины требуют некоторого знания истории, философии, географии или, к примеру, той же ботаники. То есть необходимо хотя бы приблизительное понимание контекста, а само изображение - это информация к размышлению. В этом смысле мои работы - своего рода информационное послание нашим потомкам. Возможно, они помогут им понять, что было до них. Как знать…

Беседу вела Анжела ЯКУБОВСКАЯ

Фото Марата ЯКУБОВСКОГО