Александр ШУНДРИН: "Прощай, эпоха…"

Накануне самой войны красавец джигит Мусаиб из кинокомедии "Свинарка и пастух" голосом Владимира Зельдина спел ставшую тотчас же знаменитой на всю страну "Песню о Москве" Исаака Дунаевского и неотразимой белозубой улыбкой и бравой статью влюбил в себя всех соотечественниц.

Минуло 75 (!)лет, однако редкий творческий вечер старейшины не только российской, но и мировой сцены обходился без этой песни. Зельдин любил ее, как и саму Москву, в которой прожил всю жизнь. В это трудно поверить, но вместе с женой ему вполне хватало 28 квадратных метров да небольшой арендованной дачи в Серебряном Бору, но обязательно, чтобы рядом были животные, - это выдавало в нем человека доброго и органически чуждого всего недостойного большой личности: сребролюбия, алчности, зависти...

Оттого-то и был он всю жизнь храним, а болезни обходили его стороной. Зельдин сохранил фигуру и выправку на зависть более молодым и в сто лет держал спину не хуже балетного премьера. Он ведь и мечтал в молодости стать танцовщиком. И даже стал им - в легендарной постановке "Учителя танцев" и в своем бенефисе "Танцы с учителем" (поставленном к 95-летию актера). Прекрасная физическая форма и великолепная память позволяли Владимиру Михайловичу не только играть в 90 лет Дон-Кихота в мюзикле "Человек из Ламанчи", но и участвовать в... любительских кроссах, а также сразу в нескольких спектаклях репертуара Театра Российской Армии, которому он отдал более 70 лет. На ниве же служения искусству артист-рекордсмен оставался восемь десятилетий. Вне конкуренции!

Он был человеком-эпохой. И дело тут не только в возрасте, а в том, что звезда Зельдина взошла в совсем иные времена, его талант сформировался в иную - довоенную - эпоху. Это очень важно и этого не стоит недооценивать. Владимир Зельдин вырос в период качественно иных отношений между людьми, и потому порой его галантность казалась преувеличенной. Он взрослел, когда скорость еще уступала чувству, а "быть джентльменом", бесспорно, перевешивало "быть состоявшимся". Благодаря Владимиру Михайловичу Зельдину мы сумели почувствовать это. И потому, прощаясь с Артистом, мы еще и провожаем Эпоху.

Остается Память…

Александр ШУНДРИН, журналист