Александр ШУНДРИН: "Балерина assoluta"

Александр ШУНДРИН

Раньше я шел по Пушкинской улице, а потом - когда ей вернули исконное имя - по Большой Дмитровке на спектакль с Майей Плисецкой. И это уже был праздник - просто знать, что через 300 метров ты окажешься у дверей Большого театра, а еще через 40 минут на его сцену выйдет великая балерина. А уж когда спектакль начинался…

Сейчас я прохожу время от времени тем же маршрутом - нет, не в Большой, но… мимо нее. Мимо той, что за 70 лет своего присутствия на исторических подмостках собрала едва ли не все титулы и звания и уж наверняка точно все почести и цветы… Она теперь стоит в маленьком сквере, который, говорят, весьма любила и от которого до ее Мекки - palais Beauvais (палэ Бовэ) на Театральной - пять минут быстрым шагом. А она ведь всегда просто бегала. Вы, может быть, помните…

И теперь на высоком постаменте - тоже сама стремительность и энергия - балерина assoluta, воплощение самого Балета (это, кстати, первый памятник его великой и верной жрице на просторах Москвы). Всякий раз кажется, будто она вот-вот сойдет с пьедестала…

Мне выпало счастье знать Майю Михайловну, пусть и немного, и недолго, но все же. Бывать у нее дома - тоже неподалеку отсюда, на Тверской, вместе с ней вспоминать о том, что было. Впрочем, что касается "вспоминать"… Плисецкая в каком-то смысле всем существом своим была футуристична - скорее в будущем, нежели в прошлом, и ностальгия, если когда и коснулась ее, то совсем по касательной. Всегда чуждая гордыни и ложного пафоса, живая легенда - по существу. И - что так редко случается - памятник в столичном сквере все это передает. Наводя на мысль, может быть, даже и о некой мистике. В самом деле есть что-то невероятное в этой преемственности, в живом и явственно ощутимом продолжении самой Жизни. Ибо если в ком и было ее средоточие - так это в ней. И это было ее Подвигом и ответом Творцу. Когда вокруг уже вовсю господствовал суррогат…

Наверное, этот сквер стоит назвать ее именем. Не наверное - наверняка. Я просто уверен в этом.