Октябрь 2015 — Москва За Калужской заставой

Easy IT 28 октября 2015

Заслуженный артист России Михаил Трухин

Заслуженный артист России Михаил Трухин стал широко известен благодаря роли старшего лейтенанта Волкова в сериале "Улицы разбитых фонарей". 28 октября известный актер празднует свой день рождения, ну а накануне он ответил на вопросы нашего корреспондента.

- Михаил, многие актеры любят в свой день рождения устраивать творческий вечер, на который соберутся друзья и поклонники. У вас есть такие планы?

- Творческого вечера точно не будет, даже не задумываюсь о нем, рано. Пока хватает спектаклей, и я очень доволен ролями в Московском Художественном театре. Никогда не отмечаю день рождения и не планирую ничего специально, но мой дом открыт для друзей и близких людей. Мы накрываем стол, и все, кто хочет приехать и поздравить меня, собираются, чтобы отметить.

- Вы уже давно переехали в Москву, не скучаете по Питеру?

- Когда я перебрался в столицу, думал, что приехал на короткое время, на один спектакль, как приглашенный артист - сыграть в МХТ Гамлета. Москва, честно скажу, поначалу меня раздражала - шумная, суетливая… Питер поспокойнее, это не провинция, это другой мир. Но прошло уже десять лет, я привык к Москве, влюбился в нее и без этого грохота уже как-то и неуютно. Этот город дал мне очень много.

- В Москве вы дебютировали на сцене Малого художественного театра в роли Гамлета, многие актеры всю жизнь мечтают об этом…

- Никогда не мечтал о Гамлете, не было у меня таких "снов". Никогда не думал, что такое предложение "прилетит" ко мне, но тем не менее "прилетело", и мы играли этот спектакль восемь лет. Я неоднократно слышал фразу: "Артист, который сыграл Гамлета, потом сможет сыграть все". Ну такое литературное клише… Во первых, это очень тяжело. (Смеется.) История, которую задумал режиссер Юрий Бутусов, вся была основана на рефлексии, и решение спектакля было наполнено смыслами, связанными с нашими личными актерскими биографиями - Миши Пореченкова, Кости Хабенского, история дружбы, история предательства, история любви.

- А не было желания попробовать себя в режиссуре?

- Пробовал заниматься режиссурой, и если вспомнить институтские годы, то это "Самоубийца" Эрдмана, вполне себе и неплохо. Были еще какие-то попытки, но я пока еще не наигрался в актерство.

- Вы замечательно играете в спектакле "Кто боится Вирджинии Вульф", премьера которого недавно прошла Театре на Таганке. А что все-таки привлекло вас в этой роли и как работалось с Еленой Яковлевой?

- Мне всегда нравилась пьеса Эдварда Олби, она недаром признана одной из выдающихся пьес XX столетия, и я не мог отказать себе в

удовольствии поработать в такой компании - Лена блестящий партнер и очень хороший человек.

- Вы работаете буквально на разрыв аорты, зачем так выкладываетесь?

- А можно иначе? Если не потеть, то какой смысл этим заниматься? В эту профессию идут не ради денег, это не бизнес. Если же кто-то думает о заработке, выходя на сцену, то, на мой взгляд, он сильно заблуждается. Для меня актерство, вернее театральное актерство, - не работа, а мироощущение, "познавание".

- Получается, что вы просыпаетесь с мыслями о театре?

- Нет, слава Богу, просыпаюсь я с мыслями о семье, о своих детях.

- Многие актеры каются, что в свое время не уделяли достаточно времени и внимания своим детям, это не ваша история?

- Недостаток времени - это, конечно, огромный минус, что есть, то есть… Но в свое оправдание скажу, что делаю для своих детей все, что могу, и им не стоит на меня обижаться. К тому же это может плохо кончиться… (Смеется.)

- Вы хотели, чтобы ваши дети стали актерами и пошли по вашим стопам?

- Может, и не хотел, но они меня не спрашивали. Старший сын Егор, которому в этом году исполнилось 18 лет, уже учится на втором курсе в колледже у Олега Павловича Табакова. Я его не отговаривал, но и не приукрашивал профессию, он все сам видел в детстве.

- Наверное, видел самую хорошую сторону профессии плюс глянцевые таблоиды, в которых актеры - успешные и уверенные в себе люди. Нельзя не

согласиться, что популярность - самая привлекательная сторона вашей профессии.

- Не согласен. Таблоиды могут утверждать все, что угодно, но если ты полностью уверен в своем таланте, успехе, популярности, значит ты полный идиот. Хотя, мне кажется, такого на самом деле не бывает, поскольку как бы человек не был внешне уверен в себе, различные рефлексии все равно ему будут присущи. Природа актерства по сути женская - изменчивая, мягкая, какая уж тут может быть уверенность… Это же не математика или физика. В нашем деле ты никогда до конца не можешь ни в чем быть уверен, слишком уж тут все эфемерно.

- На спектакли с вашим участием зритель всегда идет с удовольствием…

- Я стараюсь не думать об этом, нужно просто работать с такими людьми, с такими режиссерами, которые могут своим именем гарантировать, что зритель придет в театр. Перед тем, как согласиться на то или иное предложение, стоит поинтересоваться, что режиссер уже сделал, что это вообще за компания, в которую ты планируешь влиться?.. В моем случае это, как правило, люди, о которых я много слышал, видел их спектакли. По мне - чувствующий режиссер и опять же сомневающийся. Как, например, Володя Панков. Если бы мы не нашли общих точек соприкосновения, меня бы на этой сцене не было.

- А насколько вы сами готовы идти на компромисс?

- На все 100 процентов. В муках, спорах что-то рождается. Опасаюсь людей, которые говорят: "Я знаю, как!" Если слышу такие слова, всегда ставлю троеточие, поскольку не может такого быть, чтобы человек все знал.

Когда режиссер безапелляционно заявляет подобное, я лично не слишком ему доверяю. Вполне возможно, что продюсеры сегодня любят работать с режиссерами, которые сразу видят четкую картинку и готовое решение, мне же проще найти общий язык с человеком, который задумывается и рефлексирует, мне вообще нравятся люди сомневающиеся.

Беседу вела Анжела ЯКУБОВСКАЯ

Easy IT 23 октября 2015

Петр Кулешов - не только ведущий программы-долгожительницы "Своя игра", но еще и мастер рассказывать веселые байки. Героем самых уморительных из них является он сам. Что мы вам сейчас и докажем…

- Петр, поделитесь, пожалуйста, самым светлым воспоминанием о своем детстве.

- В те времена было всего три программы радио. Одна из них - "Театр у микрофона". Сказавшись больным (для этого приходилось проявлять утонченный артистизм) я слушал ее как загипнотизированный. Это было так чудесно! Сейчас есть аудиокниги, но это уже не то. Тогда ведь на радио записывались дивные артисты. К примеру, великая актриса Евгения Козырева, у которой я впоследствии учился (в ГИТИСе. - Прим. авт.).

- Полагаю, негативные воспоминания тоже имеются?

- Как же без них? Я умел рисовать и набил себе руку в том, что изображал пролетария, который грозил кулаком буржую. Это все называлось школьной стенгазетой. Однажды к нам в класс пришли какие-то люди, как потом выяснилось, из милиции и обратили внимание на меня и на моего одноклассника, веселого осетинского парня. В 6-м классе ему в дневнике учителя писали: "Граждане родители, побрейте своего сына!" Парень выглядел крайне взрослым, впрочем, как и я. (Когда сдавал одежду в

химчистку, приемщица мне говорила: "Передайте вашей супруге, чтобы впредь она отпарывала пуговицы!") И вот этого чудесного парня, который выглядел лет на двадцать пять, и меня взяли в кружок "Юный дзержинец". Знаете, чем мы там занимались? Нас посылали в винные магазины. Когда продавщицы нам, здоровым лбам, спиртное продавали, тут же появлялись хитрые милиционеры и хватали их за руку. Я продержался в кружке "Юный дзержинец" месяца два, а потом попросился обратно - рисовать стенгазету.

- Знаю, что вы учились еще и в консерватории. Как это вышло?

- Мои музыкально образованные родственники по линии папы во главе с бабушкой не могли понять, почему человек, у которого есть голос, им не пользуется? И стали внушать мне, что если поступлю в консерваторию, то увижу "небо в алмазах". По социалистическим, конечно, меркам. В результате я снова стал студентом. Готовился… целую ночь! Но поступил. Как умел исполнил арию Зарастро из "Волшебной флейты" (Бас. - Прим. авт.) и по-моему "Эх, ухнем!" Впрочем консерваторию я так и не окончил.

- Вы были плохим студентом, и вас выгнали?

- Я сам ушел. Но учился и впрямь кое-как. Допустим, мне задавали такой-то романс к завтрашнему дню. Ноты я читать не умел, поэтому шел в магазин "Мелодия", покупал там пластинку Шаляпина и слушал, как тот поет. Есть такие слова: "Когда-то жил седой король, он стар уж был и дряхл, но молод был душой. Красавица младая была его женой". Почему-то Шаляпин исполнял эту песню так зловеще, как будто ее героиня была не молодой красавицей, а ведьмой. Я пел точно так же! Не понимал, дурак, что нужно предлагать свою интерпретацию. На педагогов мое исполнение производило неизгладимое впечатление! (Смеется.)

- Вы говорите, что не знали нот. Разве в музыкальной школе этому не учат?

- Мама отвела меня в художественную школу. В музыкальной не учился никогда, я самоучка. В раннем детстве бабушка пыталась научить играть на пианино, но я отлынивал. А когда мне было лет одиннадцать-двенадцать и настала пора чем-то удивлять девочек, я подошел к ней и попросил сыграть что-нибудь попроще. Бабушка показала фокстрот "Джон Грэй", повторила его три раза, и я с рук научился его воспроизводить.

Когда поступил в консерваторию, сразу сообразил, если покажу, что умею играть на инструменте, меня заставят это делать на экзаменах. Кстати, если помните, в те времена еще было Политбюро. И каждый человек в стране знал, что его список начинается с Брежнева, а заканчивается фамилиями: Тихонов, Капитонов, Долгих. Так вот у Долгих была дочь, очаровательная женщина, мать шестерых детей, преподавательница общего фортепиано. Когда я приходил к ней на занятия, добросовестно делал вид, что впервые вижу инструмент и "Чижика-пыжика" сыграть не могу. Но случилось так, что как-то вечером она вошла в аудиторию, где я играл джазовую импровизацию, демонстрируя яростную беглость правой руки. Она сказала: "Кулешов, какой вы подонок!" - и вышла вон.

- Знаю, вы отговаривали собственную дочь идти по вашим стопам и становиться телеведущей. Почему?

- В моей трудовой книжке есть запись, которой нет больше ни у кого: "Ведущий программы "Своя игра"". Но я считаю, что профессии "телеведущий" просто не существует. Некоторое время назад появилась мода создавать телевизионные институты. Несколько раз мне звонили и предлагали учить студентов. Каждый раз я задавал один и тот же вопрос: "Что у выпускника будет написано в дипломе?" - "Телеведущий". - "Нет такой профессии! До свидания!"

У Ивана Урганта и Владимира Познера абсолютно разные профессии. У Дмитрия Киселева и Михаила Леонтьева тоже. Общность только одна: всех

этих людей показывают при помощи одного и того же технического изобретения Владимира Зворыкина (русско-американский инженер, отец телевидения. - Прим. авт.). Кстати, телевизионная популярность мало что значит. Узнаваемость персонажа из "Дома-2" и Владимира Познера, поверьте мне, будет не в пользу второго.

- У вас есть дивное увлечение, вы коллекционируете парфюм. Как оно появилось?

- Давно одна моя сотрудница спросила: "Петя, а вы не гей случайно? От вас так духами всегда пахнет!" Это сейчас мужским парфюмом вряд ли можно кого-то удивить. Тогда он вот такие ассоциации вызывал! (Смеется.)

Что же до увлечения… Однажды, когда "Своя игра" шла уже года три, ко мне в офис приехали корреспонденты из "Комсомольской правды". Они и говорят мне: "У вас должно быть какое-нибудь хобби". А у меня никогда не было увлечения. Я не вышиваю крестиком, не ловлю рыбу и т.д. Тогда журналисты и предложили: "Давайте хобби вам сейчас придумаем!" В офисе у меня стоял сейф. Я открываю его, а там восемь флаконов духов, которые принес на работу. К тому моменту дома у меня их было штук сто. Корреспонденты все это хозяйство сфотографировали и сделали меня заложником истории о том, что я коллекционирую парфюм. Хотя я на самом деле разбираюсь в запахах и знаю места в Москве, где можно купить духи, которых больше не найти нигде.

Наталья ЮЖИНА

Easy IT 14 октября 2015

Михаил Богдасаров предан актерской профессии, но с некоторых пор успешно заявляет о себе и как режиссер. О том, что стало причиной такой метаморфозы, о своих режиссерских принципах он рассказал нашей газете.

- Михаил, вы много лет играли в "Табакерке", потом ушли. Почему?

- Если честно, жалею, что ушел из этого театра, и если бы была возможность, как у Макса Фриша в пьесе "Биография", переиграть с какого-то момента, я, может быть, с этого момента и переиграл бы свою жизнь. Олег Павлович замечательный. Но он не мой учитель. К сожалению. Мне казалось, что Олег Павлович не очень меня жалует. Ну такой юношеский максимализм или что-то вроде этого. Пришел к нему и спросил: "Олег Павлович, что меня ждет?". Он ответил: "Ну что тебя ждет, приклеим тебя к бороде, и все". И добавил: "Ты же мастер эпизода, вышел, блеснул и ушел". Это меня обидело. Я думал, что для "Гамлета" создан, безумие страстей, как поется в песне. Повернулся и ушел, и, в общем жалею об этом, конечно, потому что дальше, по сути, мыкался. Поиграл и в мюзиклах, в театре-кабаре "Летучая мышь" - это был такой мюзикловый ликбез, абсолютно не мой. Но тем не менее все пошло в творческую копилку, как-то все потом пригодилось…

- Наверное, пригодилось и для режиссерской профессии. А почему рванули в режиссуру, вам надоела актерская профессия?

- Нет, ну что вы, ни в коем случае, я не могу предать свою альма - матер, не могу предать свою профессию, своих педагогов - Владимира Наумовича Левертова и Людмилу Ивановну Касаткину, Сергея Николаевича Колосова, Евгению Николаевну Козыреву. Я остаюсь постоянно верен этой профессии. А что же меня такое подвигло на частичное изменение биографии, точнее на расширение сферы деятельности? Захотелось рассказывать историю не с точки зрения одного персонажа, а с точки зрения всех. В любом жанре. Когда учился на режиссерских курсах, Хотиненко мне сказал: "Ты комедиограф". Я с ним не согласен. Я не только комедиограф, но еще детективщик и мелодраматист, и хочу попробовать себя в разных жанрах. Во всех чувствую себя комфортно, спокойно.

- Вы суровый режиссер на площадке?

- По-разному. Мои театральные педагоги меня учили, что Бог - это текст. Бог - это то, что написал автор, он исполнил некий договор, и помимо того, что получил гонорар, вложил туда свое видение, свое желание рассказать некую историю. И раз он талантливо написал, я должен ему абсолютно доверять. Так что, нельзя сказать, что я очень строгий режиссер, но стараюсь работать с актерами, обращая внимание на эту "библию", на этот текст. Актеров люблю, понимаю, с чем они пришли. Иногда "не складывается" в голове у артиста, он не может что-то сыграть, но я всегда знаю, что ему подсказать в "предлагаемых обстоятельствах".

- Актерская братия, она сложная?

- Сложная, но мне повезло. Мне везло всегда. Скажем, например, Маша Аронова - по характеру не подарок. И мне говорили: "Ты это увидишь и поймешь". Но так как мы с Машей Ароновой вместе работали, как актеры, в нескольких проектах и в прекрасных отношениях, то сразу на площадке

нашли общий язык. Как актриса, как истинный, искренний человек, она очень настоящая. А вот с капризами совершенно малоизвестных актеров мне пришлось повозиться.

- О каких кинопроектах мечтаете? К чему больше лежит душа?

- Сейчас, как известно, у нас творения в основном продюсерские, поэтому то, о чем я мечтаю, убираю на какую-то дальнюю полочку и пытаюсь пробить, так сказать, адекватные сегодняшнему времени истории. Они должны быть малобюджетными, но увлекательными, завлекательными, очень интересными и привлекать зрительское внимание. На режиссерском курсе вместе со мной учились 25 человек. Из них снимают и работают режиссерами только Дима Дюжев, Елизавета Клейнот, я и еще кто-то. Многие из наших однокурсников тогда говорили: "Мы будем снимать большое кино, блокбастеры…" А мы им отвечали: "Друзья, у вас на это денег не будет. Вы будете снимать в лучшем случае арт-хаус, а в худшем - сериалы". Поэтому я и говорю, что отсутствие денег порождает изобретательность, приходится искать достойные варианты съемок за небольшие деньги.

- У вас есть кумиры среди режиссеров?

- Не хотел бы кого-то выделять, но когда-то очень любил Никиту Сергеевича Михалкова. Очень. Прямо поклонялся. Сейчас он превратился в шоумена, но его ранние картины, "Пять вечеров", например, восхищают. Они полны смысла, изобретательны. Потрясающие актерские истории. Сам Никита Сергеевич потрясающе играл. Вот такое кино я хочу снимать.

- Станислав Сергеевич Говорухин однажды сказал, что наши российские режиссеры для того, чтобы попасть на западные кинофестивали, в угоду западным кинокритикам снимают всякую чушь, лишь бы их только

как режиссеров пригласили на красную дорожку в Канны. Насколько вы готовы рассказать с экрана о нашей российской действительности - неприглядной, проблемной, сложной? Вы готовы это все обнажить, чтобы гордо пройтись по красной дорожке?

- Ну ничего себе, провокационный вопросик! В Канны, конечно, хочется, но я не буду снимать, ни порнуху, ни чернуху. Слава Богу, никто и не предлагает мне такое снимать, и я, пожалуй, на сто процентов не готов это делать. Но я понимаю значение слова "формат". И чтобы картина была понятна европейским зрителям, нужно уметь направлять сценарий в сторону зрительского интереса европейцев. К этому я готов. Но это должна быть абсолютно общечеловеческая история, про любовь например. И я не считаю, что это какой-то компромисс. Мы должны быть интересны и понятны зрителю Европы.

Беседу вела Анжела ЯКУБОВСКАЯ

Easy IT 7 октября 2015

Леонтий Озерников - один из самых известных в мире художников-дизайнеров. В его творческом багаже - сотрудничество с крупнейшими музеями в разных странах мира. Творческая биографии Леонтия Озерникова насчитывает десятки экспозиций. Его проект "Часы и время" во Владимире вошел в список "100 выдающихся музеев мира". Ну а успех дизайн-мистерии "Музей Бессонницы" превзошел все ожидания и удостоился восторженных оценок как профессионалов, так и многочисленных зрителей.

- Леонтий, всю свою жизнь вы посвятили музейной деятельности, но многие говорят, что профессия музейщика становится сейчас невостребованной, что она устаревает.

- Она не устаревает и будет, наверное, вечной.. Но привлекать свежие идеи в музейную деятельность необходимо. Как это сделать? Надо учитывать язык каждой цивилизации. Ведь стили менялись. Люди меняли одежду, архитектуру, язык общения, а сейчас меняется сфера коммуникаций, и к этому надо относиться с открытой душой, в каждом явлении есть плюсы и минусы. Вот сталь - прекрасный материал, из него можно сделать плуг, а можно сделать гильотину. Можно в сетях проводить бездарно время, "подпитываться" примитивными и популистскими идеями чрезмерного потребительства. А можно получать импульсы познания. И сегодняшние экспозиции, мне кажется, должны быть нацелены именно на просвещение зрителя. Я лично сторонник того, чтобы не было типовых шкафов-витрин, не было бы функционально-мертвых необразных носителей вещей, экспонатов.

- Конечно, ведь молодежь сейчас привыкла к быстрой смене картинок, а в музее все неподвижно.

- Так вот чтобы не было неподвижных форм, нужно взять на вооружение современные идеи, близкие к современному театру, пластике, изобразительному искусству, использовать различные рельефы, фактуры, искать новую ремесленную составляющую предъявления образа. Чтобы был волшебный свет, который очень многое меняет, сейчас ведь возможности потрясающие. Свет оживляет экспозицию. Свет внутренний, свет диодный, программный, интерактивный. Вы подходите, с вами предмет начинает вступать в диалог, чтобы были задействованы звуковые, контентные, справочные программы, тачскриновые технологии, чтобы вы были одновременно и свободны, и причастны. Вы, к примеру, можете в зеркале увидеть себя стареющего или преобразиться в какой-нибудь исторический персонаж и сыграть его роль с помощью компьютерных технологий. То есть, будучи учеником, стать соучастником, а потом и учителем, и даже немного сотворцом. У музеев великолепные возможности, главное - сохранять уважение к ним. Музей - это позитив. Один из наших жутких грехов, порождающих злобу и убийство, как Каин и Авель, - это мое эго, чрезмерное эго. Я - центр мира, а все вокруг меня враги. Это что? Это война, это презрение к окружающим, а в результате мое несчастье, мое одиночество. Если я вижу, что вокруг меня чудесные братья, учителя, коллеги, любимые люди, я хочу прожить жизнь с любовью и с любовью умереть. С мечтой, с позитивом. Музей - один из таких институтов, который может подарить это состояние, как и прекрасные спектакли, книги.

- Вы много лет работаете над "Музеем Бессонницы", что послужило толчком к созданию этой мистерии?

- Толчком к столь необычному творчеству стала… моя бессонница. Когда я просыпаюсь посреди ночи, то начинаю искать смысл жизни, чувствую, как взрослею. Размышляю над тем, что есть эта прекрасная земная жизнь. Вспоминаю свое детство и замечательную юность. Школу я окончил в Севастополе, на берегу моря, папа был художником, мама - актрисой в местном театре. К родителям часто приходили гости, вся творческая интеллигенция города, и когда я засыпал, то слышал разговоры в соседней комнате на интересные, высокие темы, говорили всегда об искусстве. Признателен своим родителям за такое чудное детство, юность. Сейчас понимаю, время много значит для меня, поэтому на протяжении всей жизни ищу ответы на самые главные вопросы. В частности, решил выяснить, что оно такое, моя бессонница. И получил столько ответов! Нашел сотни потрясающих имен женского рода, которые перевоплощаются в нашу сущность, и вот ее, эту сущность, я попытался передать в скульптурах. Часы бессонного одиночества дают возможность ощутить реальность бесконечных осей мира. Как есть смоделированная в наших судьбах бездна неверия, ужаса и отчаяния, так есть и бездна счастья, смысла, поиска и обретения веры. Все мы находимся на "кровати" жизни и смерти, на "подушках" нашей бессонницы, где мы можем почувствовать этот ужас и увидеть этот свет.

- Вам интересен сам процесс поиска или конечный результат?

- Меня увлекает сам процесс, когда я что-то леплю, режу, крашу, полирую… Выполняю определенный ритуал и чувствую, что служу миру. Пытаюсь осознать частичку гармонии, созданной Богом. Ощущаю энергию Творца. В сущности, мое творчество - это поклонение миру.

- В ваших скульптурах больше загадок или ответов?

- Очень хороший вопрос. Конечно, больше загадок. Я не присваивал себе полномочий давать ответы. Для меня ответ есть – бесконечное, емкое молчание. В моей мастерской висит при входе огромная рыба - символ многозначного молчания. Ответ должен для себя сформулировать каждый человек. Для себя я сформулировал такой ответ: самая главная награда - быть живым. У меня даже орден такой есть. Этот орден называется "Быть живым", тикающие на сердце часы. Пусть это прозвучит нескромно, но у меня есть много наград за музейную деятельность, за участие в выставочных проектах, но тикающие на сердце часы - это самая главная награда.

- Музеям сейчас зачастую у нас в стране выживать непросто...

- Это актуальнейшая проблема. И нам надо, наверное, брать пример с тех европейских стран, где очень грамотно строится финансовая политика в отношении учреждений культуры. У нас в России тоже ведь раньше было развито меценатство.В любом случае надо что-то предпринимать, потому что огрубевший человек, к сожалению, очень быстро может превратиться в Шарикова. Что мы сегодня и наблюдаем, подчас даже не отдавая себе полностью отчета в масштабах проблемы. Когда человек любит только себя и плюет на все остальное, причем это явление приобретает массовый характер,вырисовывается страшная перспектива. Я надеюсь, с человечеством, с Божьей помощью, ничего ужасного не произойдет, но когда люди плюют на иконы, на предков, на Достоевского и Пушкина, простите, писают на музейный забор, апокалипсис может случиться раньше предсказанного срока. Не обязательно военный, он может быть и духовным. Поэтому долг каждого из нас- вносить посильный вклад в копилку музейного культа и почтения.

Беседу вела Анжела ЯКУБОВСКАЯ