Участнику Великой Отечественной войны из ЮЗАО исполняется сто лет

20 июня исполняется 100 лет участнику Великой Отечественной и Советско-Японской войн, Николаю Суханову, проживающему в пансионате для ветеранов войны "Коньково". "Москва За Калужской заставой" публикует рассказ ветерана:

"Я родился 20 июня 1918 года в деревне Малинищи Михайлов- скоро района Рязанской области. У меня были ещё две младшие сестрички: Женя и Аня. Отец работал механизатором в совхозе, мама — домохозяйкой.

Так как я был старшим, мне часто приходилось помогать отцу. Отец хорошо играл на баяне и мне привил любовь к этому инструменту. Я с удовольствием занимался у педагогов, обучаясь игре. После прохождения срочной службы меня приняли в филармонию баянистом-аккомпаниатором в ансамбль «Музыкальные эксцентрики» под управлением И. А. Авдонина.

22 июня 1941 года мы всей семьёй услышали из репродуктора голос Левитана, объявившего о начале войны. Мы все были потрясены и подумали: «Что теперь нам делать?»

У нас в филармонии была «бронь». Нас не призывали, но мы всем составом концертного бюро Рязани отправились к директору филармонии и заявили, что пойдём на фронт. При согласовании с высшим руководством нашему директору сказали, что вся наша бригада останется в городе для наведения порядка во время бомбёжек, снятия фугасов с крыш и тушения пожаров.

Но я всё равно решил пойти на фронт: «Как же? Петька, со- седи — все ушли добровольцами, а я буду песни горланить?» Я отправился в военкомат и записался добровольцем. В сентябре 1941 года меня отправили служить в пограничный посёлок Платоновка Уссурийского края, что располагался неподалёку от озера Ханка.

В Рязани сформировали эшелон, который отправляли на защиту границы. В состав эшелона вошли добровольцы, а также люди, попавшие под амнистию. Все силы были брошены на победу под Москвой. Эшелон целый месяц добирался до Дальнего Востока. Надо отдать должное нашему правительству: всё было хорошо организовано. Каждый день нам давали горячую еду, раз в неделю обязательно организовывали баню и проводили дезинфекцию одежды.

Службу проходили в посёлке Платоновка, в 246-й стрелковой бригаде в тяжёлых условиях. Белья не было, спали на двухэтажных нарах, укрывались шинелями, под голову клали шапку. Кормили плохо, даже не хватало котлов для приготовления пищи. Поэтому завтрак был в 12-13 часов, обед — в 17-18 часов, а на ужин некоторые солдаты вообще не ходили, потому что уже не было сил. Многие умирали от истощения и непосильной работы.

Страна серьёзно готовилась к войне с Японией. Наша задача — защита рубежей и границ. Мы вручную рыли оборонительные сооружения, дежурили, ходили в караул, проходили техническую подготовку на случай внезапного нападения врага, обслуживали и содержали в боевой готовности артиллерийскую технику.

Я был миномётчиком в артиллерийском дивизионе. Миномёт — это плита, на которой стоит ствол, как в фильме «Чапаев», где Петька миномёт таскал. Ствол весил 20 килограммов, плита — 30 килограммов. Я большой был, выносливый, таскал эту плиту, а напарник — ствол.

Служба проходила в тяжёлых климатических условиях. Наши солдаты понимали, что все материальные и технические ресурсы направлены на разгром немцев под Москвой, а потом и под Сталинградом. Подготовка к наступлению длилась долго, и, несмотря на тяготы службы, все понимали важность поставленных задач.

Помимо основной службы, я принимал участие в самодеятельности. Будучи баянистом, вместе с ансамблями выезжал в подшефные колхозы, а также другие подразделения Красной армии, где мы давали концерты.

Япония в то время уже начала войну; они планировали завоевать Маньчжурию, бывшую Монголию и Советский Союз. Япония очень тщательно готовилась к военным действиям. Завоевав Маньчжурию и часть Китая, японцы в сопках построили огромные помещения наподобие ДОТов, где были и вооружение, и нефтепродукты, и продукты питания.

У японцев у власти находился император, и у них считалось честью умереть за императора, но ни в коем случае не сдаться в плен.

Нашими военачальниками была разработана стратегия, которую приняли даже зарубежные военные специалисты в качестве учебного пособия.

После освобождения Сталинграда на Дальний Восток пошли основные силы. И уже некоторые части, которые воевали в Европе, стали направлять на подмогу нам — истощённым, полуголодным...

Однажды к нам приехала комиссия во главе с генералом. Нас выстроили на плацу. На всех одежда старая, у шинелей половина полы есть, половины нет. У некоторых солдат были два правых или два левых ботинка: обувь мы

собирали, где только можно. Когда мы прошли мимо трибуны, на которой стояли члены комиссии, и генерал увидел, во что мы одеты, он сказал: «Это не солдаты, а пушечное мясо на съедение воронам!» После его приезда ситуация изменилась: наладили вопрос с обмундированием и питанием. Выдали новую форму: американские шинели зелёного цвета, хорошую обувь. Появились одеяла и матрасы.

Советско-японская война началась в ночь на 9 августа 1945 года в 4 часа утра. Официально война длилась месяц. Кто-то может сказать, что это не так долго. Однако короткий срок не означает, что война была лёгкой: за этот месяц погибли 12 тысяч наших солдат, многие получили ранения.

Я принимал непосредственное участие в боевых действиях в составе 487-го артиллерийского полка. Нужно было проложить дороги, чтобы протянуть наши «Катюши» и всю тяжёлую бронетехнику, которая наступала сзади нас и шквальным огнём накрывала японские огневые точки. Приходилось рубить деревья и прокладывать дороги через болота.

На американских машинах возили наши «Катюши», также строили понтоны, потому что нам пришлось форсировать реку Сунгари и марш-броском двигаться к Харбину через Мукден и Чангун.

9 августа 1945 года в 4 часа утра наши войска нанесли молниеносный удар. Главная задача — занять город Харбин. Наши военачальники разработали стратегию удара с трёх сторон. Мы наступали на границу, била наша артиллерия: и «Катюши», и пушки. Летели снаряды, а мы шли вперёд.

Однажды произошёл случай, который врезался мне в память на всю жизнь. Мы взяли рубеж на границе и шли дальше, как вдруг налетели самолёты и начали нас расстреливать. Мы — кто куда, в кюветы попрятались, рядом со мной убило товарища. Я упал, шинель распахнулась, и у неё, как ножом, отрезало одну полу. Я был ранен и контужен.

Оказывается, из ракетницы должны были дать сигнал, что наши здесь. Если бы авиация знала об этом, никто бы не пострадал. Но снизу дали сигнал неправильного цвета, и авиация открыла огонь, думая, что там враги — японцы. В прессе после написали: «Наша авиация допустила грубую ошибку и вместо объектов противника в районе станции Эхо нанесла удары по своим войскам в районе Молино, главным образом по зенитной артиллерии и тылам 5-й армии».

10 августа в войну включилась Монголия. Они помогали в основном конницей, что помогло нам при форсировании рек. Кони плыли, а солдаты брали лошадей под уздцы — так и переправлялись.

Первые два дня войны с Японией были самыми решительными и молниеносными. А потом уже заняли Харбин, японцы начали отступать. С началом зачистки интенсивность боёв снизилась.

После ранения я лечился в эвакогоспитале No 56, который находился на территории Советского Союза, а моя часть оставалась на территории Китая.

19 августа 1945 года был подписан акт о капитуляции Квантунской армии, а 2 сентября заключили перемирие с Японией, японцы сдались. 16 сентября в Харбине уже проходил парад наших войск.

После выздоровления, в декабре 1945 года, меня направили в 927-й батальон аэродромного обслуживания. Там я тоже, помимо службы, участвовал в работе музыкальных коллективов и ездил на выступления в воинские подразделения и близлежащие колхозы и совхозы.

12 июля 1946 года вышел приказ Сталина о демобилизации. Нам выдали подарки, деньги и отправили домой.

Когда мы уезжали, девушки приходили на вокзал, встречали наш эшелон, подходили к нам и спрашивали: «Куда вы едете, солдаты?» Мы отвечали, кто куда возвращался. Они спра- шивали, кто у нас там есть, кто нас ждёт. Меня спросили, и я ответил, что дома меня ждут мама и папа. Девушка переспросила: «А жена?» Я ответил: «Я не женат». Тогда она пред- ложила: «Оставайтесь у нас! У меня есть квартира, будем здесь жить, семью создадим». Но я отказался: меня тянуло домой, к родителям.

После войны я вернулся на работу в Рязанскую филармонию. Женился. Всю оставшуюся жизнь работал аккомпаниатором. Сейчас состою во втором, счастливом браке с Поляковой Риммой Николаевной, четвертый год проживаю в пансионате для ветеранов войны "Коньково".

Фото и интервью Вячеслава НАРСКОГО

Новости
Статьи
Письмо в редакцию