Анна КЛЮКИНА: "Людей люблю умных…"

Заслуженный работник культуры, доктор педагогических наук, директор ГДМ Анна Клюкина - человек, сумевший не только сохранить для Москвы легендарный Дарвиновский, основанный в 1907-м Александром Котсом, но и сделать его суперсовременным музейным комплексом, не имеющим аналогов в России, одним из лучших в Европе и мире. 30-летие ее директорства торжественно отмечали в марте. По словам Анны Иосифовны, годы эти пролетели очень быстро…

- Судите сами: сначала борьба за новое здание, потом стройка - в общей сложности восемь лет. Затем переезд на улицу Вавилова, создание экспозиции фактически с нуля - первые три года вообще были совершенно сумасшедшими. Мы в 1994-м въехали, а в 1995-м, к Дню города, уже открыли для посетителей первый этаж и часть второго. В 1997-м началось строительство выставочного комплекса, потому что было изначально понятно: только в одном здании мы не сможем разместиться. И, к счастью, мне удалось убедить в этом столичные власти.

- Новая стройка тоже ведь длилась долго?

- Десять лет. Выставочный комплекс открыли в 2007 году, к 100-летию музея.

- Анна Иосифовна, если не ошибаюсь, был момент, когда Дарвиновский музей хотели ликвидировать, не так ли?

- Во время моего директорства шла речь о том, чтобы слить его с Биологическим музеем имени Тимирязева - непонятная идея, поскольку в Тимирязевском помещений для наших коллекций нет. Впрочем, еще раньше их предлагалось раздать по школам…

- И как вам все-таки удалось добиться того, что здание на улице Вавилова достроили?

- Думаю, сыграла свою роль некая накопившаяся "критическая масса", то есть количество перешло в качество. Сотрудники сосчитали: я писала по 70-80 писем в год, поначалу еще на пишущей машинке… Где-то в 1992-м стройку решили продать, я узнала об этом и пришла на прием к тогдашнему заместителю мэра по социальным вопросам Виктору Алексеевичу Коробченко. Он меня услышал, помог - решение отменили. Он и в дальнейшем помогал. Напрямую обращалась к строительным начальникам. У них рабочий день начинается рано, и вот я приезжала к восьми утра и ждала в коридорчике, когда мимо пройдет тот же начальник Главмосстроя Вадим Леонидович Рождественский… Хорошо запомнила, как он ответил высокопоставленному представителю комитета по культуре, когда мы собрались уже перед самым открытием нового здания: "Да как ей удалось достроить? Я как из кабинета не выйду, она тут сидит…"

- Давайте вернемся к самому началу… Как вы пришли к руководству Дарвиновским?

- Постепенно. (Смеется.) На самом деле, всегда говорю, что я настоящий директор, потому что прошла весь путь - от младшего научного сотрудника до заведующего отделом, потом заместителя директора по науке.

- Именно в Дарвиновском?

- Начинала я в Государственном Биологическом музее имени Тимирязева, проработала там тринадцать лет. В 1986 году директора Биологического музея Светлану Алексеевну Кулешову заставили перейти директором в Дарвиновский музей. Ей этого, конечно, не хотелось, потому что вполне себе благополучный Тимирязевский, а тут долгострой, в старом здании вообще, ни пройти, ни проехать… Но тогда делалось просто: либо партбилет на стол, либо… Короче, Светлана Алексеевна ушла в Дарвиновский музей, и ей нужны были люди. Она пригласила меня заместителем по научной части, и мне это было страшно интересно.

- А музей на Пироговке функционировал?

- Нет, старое здание в 1984 году уже окончательно закрыли - в связи с аварийным состоянием. Там потолок обвалился, и вообще был ужас ужасный…

- То есть вы разрабатывали экспозицию уже для нового здания?

- Разумеется. Моя подруга Валентина Орешникова, на тот момент главный хранитель Дарвиновского музея, когда я в 1986-м переходила туда на работу, говорила: "В следующем году откроют новое здание". Но я сразу поняла, что никакого следующего года не будет. И вот как раз именно в 1986-м из Моссовета сообщили, что стройку замораживают. Но поскольку я пришла из Биологического музея Тимирязева с должности заведующего просветительским отделом и у меня было полно знакомых на телевидении, в прессе и так далее, я сказала: "Не волнуйтесь, сейчас всех подниму". Обзвонила своих друзей, мы сделали мощный информационный вброс - вплоть до газеты "Правда", а по тем временам это было очень серьезно. В общем, отбились, нас не законсервировали, но и не строили. Прошло совсем немного времени, Светлана Алексеевна проработала чуть более года, вызвала меня к себе в кабинет и сообщила, что уходит. Я как нормальная женщина в слезы: "А чего ж я буду делать?" То есть я шла исключительно на зама по науке, я и сейчас это люблю, мне нравится именно экспозицию строить… Она мне: "Ну ты же взрослый человек…".

Со Светланой Алексеевной мы сохранили самые добрые отношения вплоть до ее последнего часа, всегда перезванивались. И как-то она мне сказала: "Я сделала два добрых дела в жизни. Одно, что привела тебя в Дарвиновский музей, а второе, что быстро сама оттуда ушла". (Смеется.) Вот так мы с ней шутили. А тогда я осталась одна в двух лицах, при этом никто меня на должность директора не назначал. Я писала письма в комитет по культуре (ныне департамент), честно просила прислать директора, потому что тут стройка не идет, я принимаю какие-то решения, а я формально никто, даже не "и.о.". Но наступил 1988-й, перестройка, и тогда наш маленький коллектив - всего 24 человека (и 25-я сторожиха) - решил устроить выборы, это был короткий период в жизни Российской Федерации, когда директоров выбирали. При этом понятно, что даже в этом маленьком коллективе у меня как у пришлого руководителя была своя оппозиция. И вот состоялись настоящие выборы, на которых присутствовал представитель комитета по культуре, и из трех кандидатов в итоге выбрали меня. Вот уже после этого вышел приказ о моем назначении, и в 1988 году я официально стала директором Дарвиновского музея.

- Вы осознавали, что будет настолько трудно?

- Не до конца. Но, наверное, это не так уж важно. Знаете, у нас же сохранились все архивы Котса, и я очень горжусь тем, что все-таки удалось пять томов его рукописей издать. Так вот, тогда время от времени вечерами я читала эти архивы (строго говоря, мы ведь делали экспозицию исходя из его заветов, наказов, то есть воплощали его идеи). И мне попалась среди всего этого массива тогда еще не опубликованная статья Александра Федоровича, которая называлась "Посмертный мартиролог", пронзительная-пронзительная. Суть ее заключалась в том, что вот жизнь кончается, а кораблю под названием Дарвиновский музей неизвестно куда плыть…

И вот я читала слова эти горькие-горькие, и прямо сердце сжималось. Александр Федорович Котс ведь со студенческой скамьи мечтал о музее, он всю жизнь его собирал и всю жизнь бился за здание - первое его письмо было адресовано Владимиру Ильичу Ленину, потом он писал Сталину - любопытно, что это сработало, и в 1946 году приняли решение строить здание для Дарвиновского музея. И его уже начали строить. Но затем при Хрущеве какие-то "добрые" люди решили: а чего это мы тут строим этот Дарвиновский музей, когда у нас нет балетной школы для Большого театра…

- Вы хотите сказать…

- Да, академия хореографии на Фрунзенской стоит на фундаменте Дарвиновского музея. И Котс еще что-то пытался сделать, писал письма, предлагал: а давайте тогда построим музей рядом, в парке, но это явно такие судороги - он уже был старый и больной, убитый всеми событиями, думаю, что он понимал: новую стройку ему уже не пробить.

В общем, я без громких слов, никого рядом не было, решила: надо обязательно достроить. И дальше для меня вопросов уже не было. Несмотря на то что сын говорил: "Зачем тебе это надо?" Потому что я действительно уходила в семь утра и приходила домой в час ночи.

- Естественные науки - это семейное? Почему биология?

- Случайность.

- То есть?

- Папа был военным, за десять лет я сменила десять школ. Последнюю окончила в Белоруссии с серебряной медалью, соответственно, имела право сдавать только один вступительный экзамен. Собиралась стать математиком, но почему-то в письменной работе допустила ошибки, которые для меня не типичны, я в принципе никогда таких не делала. И не прошла.

- Рука судьбы…

- Рука судьбы, это точно. На следующий год приехала поступать в МГУ на физмат, остановилась у тети, и она меня убедила пойти в педвуз на биофак. На пятом курсе родила сына, пока он был маленький, подрабатывала тем, что вела практику у студентов, и во время этой практики познакомилась с совершенно потрясающим человеком - Валентиной Семеновной Орешниковой, главным хранителем Дарвиновского музея, той самой моей будущей подругой…

- Что было самым сложным после того, как музей начал функционировать в новом здании?

- Привлечь в него людей. Тогда действовал закон о рекламе, который запрещал называть адрес учреждения. И вот люди, услышав о новом музее, отправлялись в Зоологический музей на улице Герцена (ныне Большая Никитская. - Прим.ред). Кто-то шел по нашему старому адресу, но таких были единицы: Дарвиновский ведь был закрыт десять лет, целое поколение успело вырасти…

- И как выходили из положения?

- Я стала соглашаться на интервью только при условии, что меня снимают на фоне здания, так, чтобы можно было прочитать адрес.

- Потрясающие интерактивные экспозиции ГДМ - внутренние ноу-хау или зарубежный опыт?

- Вообще хочу сказать, что с самого начала использовала любую возможность, чтобы наши сотрудники ездили в лучшие зарубежные музеи, учились, перенимали опыт. Идея экспозиции "Познай себя - познай мир" родилась, когда мы с коллегами побывали в Париже, в моей любимой Галерее эволюции (кстати, там в интерактивный центр почему-то пускают только с детьми) - разумеется, мы делали все это уже иначе, по-своему. И нам очень помог столичный Департамент науки, потому что средств на воплощение этого проекта не было.

А вот "Пройди путем эволюции" - полностью моя придумка. Я вообще фантастику не люблю, из фантастов с удовольствием читаю только Брэдбери. И как-то вдруг всплыла в памяти эта история про бабочку ("И грянул гром"), очень быстро удалось набросать концепцию - буквально на двух страничках. А дальше уже работали художники и научные сотрудники…

- Получилось фантастически. Кажется, будто реально переносишься в прошлое. А, кстати, куда исчезли симпатичные динозавры, окружавшие музей?

- Это наша трагедия - их растерзали посетители.

- В смысле?

- В самом прямом: им вырывали языки, зубы, когти. Мы пытались их подклеивать, но все усилия оказались тщетны. И когда я увидела, что у очередного динозавра уже брюхо вспорото ножом, сказала: "Все, хватит, вызываем машину и увозим их". Ужасно обидно, ведь было так красиво. И можно было делать классные снимки на память…

- Без комментариев. Честно говоря, не думала, что такое возможно.

- Многие сейчас крайне агрессивны, озлоблены, иногда кажется, что готовы растерзать и друг друга. Может, стоит быть добрее?

- Анна Иосифовна, у вас есть жизненное кредо?

- Никогда никому не мщу. Господь Бог сам разберется, как там что. Просто если кто-то совершил подлость, вычеркиваю этого человека из своей жизни. Да, я с ним здороваюсь, но де факто его больше для меня не существует.

- А какие люди вам симпатичны?

- Люблю умных людей, с другими неинтересно.

Беседу вела Марина ЮРЬЕВА

Новости
Актуально
Статьи
Званый гость
Александр...
Александр...
Колумнистика
Письмо в редакцию