Алексей БАРВЕНКО: "Картины? Информация к размышлению…"

Жанр Trompe l’oeil , он же обманка, сформировался в XVII веке, и сегодня работающих в нем художников можно пересчитать буквально по пальцам - слишком уж кропотливый это труд, требующий к тому же огромного мастерства. Между тем Алексей Барвенко, член ТСХ России и Международной ассоциации художников и искусствоведов, всю жизнь работает именно в этом неординарном жанре. Полотна мастера по праву пользуются огромным признанием среди ценителей живописи во всем мире и в настоящее время хранятся во многих собраниях и частных коллекциях России, США, Германии, Австрии, Бельгии.

- Алексей Викторович, чем же вас так привлекает тромплёй-обманка?

- Для меня это способ удержать исчезающий мир, визуальная форма ностальгии. Обращаясь в своих работах то к полотнам Леонардо, то к русским иконам, я подчеркиваю связь между ними и одновременно сохраняю облик предметов, объединяющих все уровни времени.

- А вы с самого начала своего творческого пути работали именно в этом жанре?

- Вообще, изначально я начал писать натюрморты. Впервые моя картина была выставлена на молодежной выставке на Кузнецком мосту в 1987 году. Я вернулся из армии, мне было чуть больше 20 лет, и тогда же меня приняли на работу на Комбинат монументально-декоративного искусства. Много работал вместе с отцом, художником Виктором Барвенко, он меня, по сути, всему научил. Мы занимались декоративно-монументальным оформлением интерьеров мозаикой, реставрацией, живописью. Постепенно я сосредоточился над направлением, в котором работаю.

- И что послужило импульсом?

- Когда столкнулся с голландской живописью, меня поразил тот факт, что в заблуждение вводят не картина и не художник, а сама живопись. Например, Рембрандт, современник обманки, поставил во главу угла реальность красочной массы, Караваджо насмеялся над спором обеих реальностей, раз и навсегда оставив зрителя наедине с вопросом, собственно, где есть что. И далее вплоть до неореализма диалог продолжался до тех пор, пока предметная реальность не изменилась настолько радикально, что и у обманки поменялась функция. Из русских художников отметил бы влияние на мое творчество живописца Григория Теплова и графика Федора Толстого. Вообще, я слежу за творчеством современных художников, но могу назвать лишь пять-шесть человек, работающих в этом жанре.

- Как формируются сюжеты картины?

- Скорее, не сюжеты, а темы. Меня привлекает история Москвы, Петербурга, история нашей страны. Очень интересно время Петра Первого, Екатерины Великой. У меня достаточно работ, посвященных именно этим историческим персонажам. Пришлось изучить историю, сопоставить факты, поэтому на полотнах рядом с историческими личностями есть предметы как из их личного обихода, так и символика государственной направленности. Например, картина, на которой изображен всеми забытый инструмент - астролябия, принадлежащий Петру Первому. Сама астролябия хранится в Эрмитаже, чтобы изобразить ее, пришлось копировать ее с натуры. А чтобы запечатлеть на холсте изумительный по своей красоте веер Екатерины, с которым она любила посещать балы и маскарады, читал историческую литературу, где и нашел его изображение. Не знаю, что будет с нашей культурой через двадцать - тридцать лет, но, к сожалению, историей и искусством с каждым годом мы интересуемся все меньше. Недавно ходил на выставку картин вместе с племянником, и, увидев одну из работ, он сказал: "Жесть". Я пытался расспросить его: "А что именно для тебя - жесть?" Но так и не понял, что имелось в виду. Думаю что это будущий критерий оценки любого культурного произведения (Смеется).

- Почему так происходит?

- Все зависит от воспитания. Когда ты только начал разговаривать, а у тебя уже компьютер в руке… У такого ребенка и мозги работают по-другому. Все ведь идет из детства. Если не играть в компьютерные игры, а читать книги, хоть и электронные, то видение будет резко отличаться от общего уровня. Поэтому важно приучать детей читать хорошую литературу, ходить на выставки. И очень важно остановиться возле картины и попросить ребенка подумать.

- В ваших композициях часто можно встретить изображение ключа и хлеба. С чем это связано?

- Ключ - это символично. Ключ от пространства, открытие Нового. Есть много символов, понимаемых без труда. Роза - любовь. Часы символизируют время. Хлеб рядом с ликом православного святого - это необходимость поддерживать чистоту духа, нравственность. Люблю работать с символикой, она своеобразный культурный шифр, но я не изображаю символы где попало, такие вещи пишутся только к месту. Кстати, другая моя любимая тема - это ботаника. Некоторые работы я посвятил основателю ботаники Карлу Линнею, а еще попытался на холсте передать таинственную и загадочную жизнь цветов, то, как они взаимодействуют друг с другом. По сути, мои картины требуют некоторого знания истории, философии, географии или, к примеру, той же ботаники. То есть необходимо хотя бы приблизительное понимание контекста, а само изображение - это информация к размышлению. В этом смысле мои работы - своего рода информационное послание нашим потомкам. Возможно, они помогут им понять, что было до них. Как знать…

Беседу вела Анжела ЯКУБОВСКАЯ

Фото Марата ЯКУБОВСКОГО

Новости
Актуально
Статьи
Званый гость
Юрий ВЯЗЕМСКИЙ:...
Юрий ВЯЗЕМСКИЙ:...
Колумнистика
Письмо в редакцию